– Нужно было выбирать одно из двух: погибнуть или как-то спастись. – Ну, что же Вы выбрали? – Угадайте.
— Барон, дорогой мой, во всём есть и хорошая сторона. Во всяком случае, город перестанет смеяться над вами. — Жаль! Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.
— Правда — это то, что в данный момент считается правдой…
– А рука-то у меня, слава богу, о-го, сильная, а голова, слава богу, мыслящая!
Господи! Неужели вам обязательно нужно убить человека чтобы понять, что он живой!
— Попал. Утка! С яблоками. Она, кажется, хорошо прожарилась. — Она, кажется, и соусом по дороге облилась. — Да? Как это мило с её стороны!
Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы? – Обязательно. Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать.
Уважаемые судьи, дамы и господа! Есть пары созданные для любви, мы же были созданы для развода! <,…>, Якобина с детства не любила меня и, нужно отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства. В церкви на вопрос священника, хотим ли мы стать мужем и женой, мы дружно ответили: «Нет!» — и нас тут же обвенчали. После венчания мы уехали с супругой в свадебное путешествие: я в Турцию, она в Швейцарию. И три года жили там в любви и согласии.
— Мне сказали — умный человек. — Ну мало ли что про человека болтают!
– Ой! – Конечно, дергать мы все умеем. Висит ручка, чего не дернуть?
Мы были искренни в своих заблуждениях!
— Карл, почему так поздно? — По-моему, рано: не все глупости ещё сказаны.
– Господин барон пошел как-то раз в лес на охоту. – Медведь бросился на него. А поскольку господин барон был без ружья… – Чего же он был без ружья? – Я же Вам говорю, он пошел на охоту.
Всякая любовь законна, если это любовь.
В своё время Сократ как-то мне сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена — станешь счастливым, плохая — станешь философом». Не знаю, что лучше.
– Томас, посмотри, они летят? А? – Летят, господин барон! Сейчас пролетят над нашим домом. – Будем бить через дымоход.
Завтра годовщина твоей смерти. Ты что, хочешь испортить нам праздник?
Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!
– Судя по обилию комплиментов, вы вернулись с плохой новостью?
— Вы же разрешаете разводиться королям. — Ну, королям, в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода. — Для продолжения рода нужно совсем другое.
– Но это факт? – Нет, это не факт. – Это не факт? – Нет, это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле.
— Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы? — Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать!
– Я не разрешу опускать линию талии на бедра. 155. – В конце концов, мы – центр Европы. – Я не позволю всяким там испанцам диктовать нам условия. – Хотите отрезной рукав – пожалуйста. – Хотите плиссированную юбку с вытачками? Принимаю и это. – Но опускать линию талии не дам.
— Стань таким как все, Карл. Я умоляю… — Как все? Не летать на ядрах? Не охотиться на мамонтов? Не переписываться с Шекспиром?
– Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг. Но вообще что-то героическое в этом есть.
— Ну вот и славно… И не надо так трагично, дорогой мой… В конце концов, и Галилей отрекался! — Поэтому я всегда больше любил Джордано Бруно!
– Это еще что такое? – Арестованный. – Почему под оркестр? – Ваше высочество, сначала намечались торжества потом аресты. Потом решили совместить.
— Объясните суду — почему двадцать лет все было хорошо, и вдруг такая трагедия? — Извините, господин судья, двадцать лет длилась трагедия и только теперь всё должно быть хорошо!
– Мой муж, господа, опасный человек! 20 лет моей жизни отдано ему! 20 лет я усмиряла его. Я удерживала его в границах семейной жизни. И тем самым спасала жизнь. Вашу жизнь. Жизнь общества от него!…
— Томас, ступай домой и готовь ужин. Когда я вернусь, пусть будет шесть часов. — Шесть вечера или шесть утра? — Шесть дня.
