Рассыпались в широком поле, Как пчелы, с гиком казаки, Уж показалися значки Там на опушке — два, и боле. А вот в чалме один мюрид В черкеске красной ездит важно, Конь светло-серый весь кипит, Он машет, кличет — где отважный? Кто выйдет с ним на смертный бой! Сейчас, смотрите: в шапке черной Казак пустился гребенской, Винтовку выхватил проворно, Уж близко… выстрел… легкий дым… Эй вы, станичники, за ним… Что? ранен! — Ничего, безделка… И завязалась перестрелка…
Помнишь, как в степи гуляли, Выбирал ты сам себе коней, Твой последний конь, дьявол и огонь, За тобой всегда готов был в бой. Помнишь, как тебя любил он, Гордо под тобой ходил он, Как из рук твоих хлеб и соль он ел, Был в бою так безнадежно смел.
Чёрные вороны надо мной встают, Не губите, вороны, вы судьбу мою. Улетайте, вороны, уносите зло, Знаю, моё время не пришло…
Вот пуля просвистела, в грудь попала мне, Спасся я в степи я на лихом коне, Но шашкою меня комиссар достал, Покачнулся я и с коня упал.
— Опасная штука это ваше фланкироварение… — Ага. Скачки тоже опасны, но не настолько. — Жизнь вообще ужасная штука, от нее все в конце концов умирают…
Ты казак, а не красная девица.
Граница родила казачество, а казачество создало Россию.
Где казак, там и слава.
Гляди шашку, а не зазубринки на ней.
Здравствуй, царь-государь, в кременной Москве, а мы, Казаки, на Тихом Дону!
Козацькому роду нема переводу.
Казаки — глаза и уши армии.
Казак без службы — не казак.
Казак на службе горит, а без службы тухнет.
Казаки все наголо атаманы.
На одной ноге я пришел с войны, Привязал коня, сел я у жены, Но часу не прошло — комиссар пришел, Отвязал коня и жену увел.
Хэй, ой да конь мой вороной, Хэй, Да обрез стальной, Хэй, да ты густой туман, Хэй, ой да батька-атаман, Да, батька-атаман.
Спасы со стены под рубаху снял, Хату подпалил, да обрез достал, При Советах жить — торговать свой крест, Сколько нас таких уходило в лес.
Эх, даёшь свободу, максимка-пулемёт! Не ведаем мы броду, но рвёмся, брат, вперёд. Влево-вправо шастать — не для казака! Наше дело — шашка, твёрдая рука!
Пуля пролетела, вихрем обожгла. Степь вся поседела от ковыля. Где-то жизнь осталась станичная, Свобода нам досталась безграничная!
Ночью в поле звезд благодать, В поле никого не видать, Только мы с конем по полю идем.
А ну-ка, шашки под высь, Мы все в боях родились, мы в боях родились!
Нас крестила в походах шрапнель, Пеленала шинель, Да шальная метель, Колыбельные песни нам пела.
А мы пришпорим коня, И до победного дня, Будем вместе в едином строю. И Отчизну свою, И родную семью, Защитим мы в смертельном бою.
Гуляй в поле, гуляй конь, Вольный ветер бьёт в лицо. Батька даст команду: «В бой!», Шашки наголо, наголо.
Не буди, атаман, есаула верного. Он от смерти тебя, спас в лихом бою, Да ещё сотню раз, сбережёт, наверное. Не буди, атаман, ты судьбу свою.
Полыхнули кусты Иван-чаем розовым, Да со скошенных трав, тянется туман. Задремал под ольхой, есаул на роздыхе. Не буди своего друга, атаман.
— Опасная штука это ваше фланкироварение… — Ага. Скачки тоже опасны, но не настолько. — Жизнь вообще ужасная штука, от нее все в конце концов умирают…
Над землёю вороны, сторожат все стороны, Не уйдешь от зоркого глаза вожака. Душу заплутавшую, слабую, уставшую, Не возьмете вороны, Душу чужака.
Утром выйду в поле я, там земля намолена, Там слагали головы деды-казаки. Помолюсь средь морока, за друга и ворога, Да чтоб покрылись оловом злые языки.
