Девушки, уймите вашу мать!
Мне этот климат посоветовала моя экстрасенс.
―Ну вот /* в смысле фиг */ тебе на платья и на мороженое, ―а тебе Людка, вот /* целых два фига */ — на сапоги и на помады… ―О-тать… будем теперь… голодом сидеть!
– Курлы-курлы…Ну, Олька, давай говори матери как на духу – покупал батя голубей иль нет? Слышь, кому говорю-то?
Ишь какая, сначала отца увела, а теперь ей, видите ли, мать уймите…
Надюха… Красивое имя. Надюха — мой компас земной…
―Чет-ты размахнулась на двадцать пять рублей-то, Надюха, а? ―Ой! Иди! Целуйся там со своими голубями. Обдирай, обдирай нас как липок.
– О, хватилась Надюха-то. А денежки-то бабай унес.
Это откудова это к нам такого красивого дяденьку замело?
Брак — это добровольное рабство. — Да?
Граждане! Храните деньги в сберегательной кассе
– А ты с книжки сыми. – Щас я как те пульну! Много клал-то? Шоб сымать.
Кикимор я не понимаю!
Что так плохо за кадрами смотрите? Бегают, куда хотят ваши кадры.
―А ты че стоишь, уши растопырила? Отцова заступница.
– Да не пил, не пил я! Хотя повод есть. День взятия Бастилии впустую прошел. Василий, это вы чем руки-то моете?.. Паразит!
Да какая судьба? По пьянке закрутилось и не выберешься.
А у нас текучка! Какая страшная у нас текучка!
―О! Уж закусывают. Ну как же. Я говорю, закусывают уже?! ―О! Саня пришла.
– Восемьдесят лет со дня рождения… Ух ты, а ей уж восемьдесят?!
Людк! А Людк! Тьфу, деревня!
— Кака любовь? — Така любовь!
―Василий, это вы чем руки-то моете?.. Паразит!
– Конечно, где ж ему быть-то, как не здесь? – Дак, Надюх, я только пару кружечек-то, вкус-то не забыть, ага.
— Соль — это белый яд. — Так сахар же белый яд. — Сахар это сладкий яд. — Раиса Захаровна, может с хлебушком, а? — Хлебушек это вообще отрава! — Нет я бы сейчас горбушечкой отравился бы… Ну правда жрать охота! — Не «жрать», а «есть». — Чо? — Не «чо», а «что»!
И наткнулась на стену непонимания, эгоизма и ненависти.
―Страшную весть принес я в твой дом, Надежда. Зови детей.
– Потом вышел врач, говорит: умерла, дедушка, твоя бабушка.
— Товарищ Кузькин? — Ага, Кузякин. — Владимир Валентинович? — Ага, Василий Егорыч. — А, ну правильно, у меня профессиональная память.
— Матерюсь! — А мне нравится, это пикантно.
―Шаг сделаю — не держат ноги. Как вата, ноги. До сих пор трясутся… руки.
– Инфаркт Микарда! Вот такой рубец! Вскрытие показало.
Органы движееения они лечили, органы движееения… Поотрубать бы вам эти органы-то.
По пьянке закрутилось и не выберешься.
―Хрясь! И все, что болело — в мусорное ведро.
– Шо характерно — любили друг друга!.. – Знаете, как она меня называла? Никто не знает! Я ей говорю — Санюшка! А она мне — Митюнюшка!.. – А голос какой! Скажи ж, Надь! Как запоёт!
— Ах ты, сучка ты крашена! — Почему же крашеная, это мой натуральный цвет!
Желтая вода тебе в башку ударила, вот ты и вошкался.
―Мой папа очень хотел мальчика, а родилась девочка. ―Как назвали-то? ―Кого? ―Девчушку-то?? ―Раиса Захаровна! ―Не понял… ―Ну, мой папа хотел мальчика, а родилась девочка — Я! ―Аааа…
– Беги, дядь Мить!
